Играть с самим комдивом дело нешутейное. Поэтому никто из бойцов не осмеливался играть по собственному желанию - все переглядывались, роптали...

- Эх, была, ни была! - вызвался Петька. – Ну-ка, Василий Иваныч, давай сбацаем!

Играть с Петькой Чапаю изрядно надоело - как ни выходной, так крутится он около культмассовых мероприятий, будто бы окромя шашек во всей дивизии работы нет.

- Петька нынче в наряде! - приказал Чапай. - На кухне картошку чистить треба!

Конечно, без Петьки игра - не игра, но уж больно шустрит в дамки пробраться и все норовит комдива в сортир загнать! Пусть пока на кухне Анку подменит, а Анка в шашки сыграет!

- Ты бы, Василий Иванович, бойцов в шахматы играть научил, - подсказал комиссар Фурманов.

Чапаю стало стыдно, что он, прославленный комдив, а в шахматы играть не умеет. И чуть было не покраснел перед своей красной дивизией, как тут Анка:

- По что вызывал, Василий Иваныч?

- Хочу я с тобой, Анюта, в шашки сыграть. Оно-то, конечно, можно и в шахматы сыграть, - прищурился Чапай, - но то игра как бы буржуйская: шахи, короли, королевны всякие. И маты совсем не наши, чуждые нам маты! А шашки игра пролетарская - наша, стало быть, игра! Выбирай Анюта, какими будешь играть: черными, али белыми? Вся дивизия подступилась вокруг. Каждый боец знал: не любит Чапай белыми играть.

Зажал Чапай в одной руке чищеную, значит белую, картошку, а в другой нечищеную, значит черную, спрятал руки за спину...

- А Ленин тоже в шахматы любил играть, - слукавил комиссар Фурманов. Он-то знал, как Чапай уважает Владимира Ильича.

Чапай побелел... А после, когда окончательно покраснел, ответил комиссару официально, вопросом:

- А какими шахматами Ленин любил больше играть: черными, али белыми?

И не дожидаясь ответа заключил:

- То-то же! Я тоже люблю играть черными! Анюта, говори в какой руке?!

Анка нерешительно указала на левую. И, глядя на Василия Ивановича, упала на колени. Откуда ей, рядовому красноармейцу-пулеметчику было знать, что белые всегда правые...

Чапай стал похож на бездыханного боевого коня в позе прыгающего слона. Он застыл перед шашечным полем в недоумении: или же ходить буквой "Г", или же сикось-накось.

Не ведала Анка, что натворила! Не простит ей Чапай такой выбор! Так и знай - в сортир загонит и быть ей битой, как говорится, наголо и возможно вожжами. Вовремя Петька подоспел:

- Белые, Василий Иваныч!

- Да знаю, - рассеяно бормотал Чапай, - у Анки черные!

-А ты, Василий Иванович, не горюй, - вмешался Фурманов, - ты представь, что это вся твоя дивизия на белых конях скачет.

- Не могу! - чуть ли не рыдая, обрубил полемику Чапай. - Это что же получается, я впереди дивизии на черном коне скакать буду?! Командир должон...

- Василий Иваныч, белые! – не унимается Петька.

- Иди ты, Петька, куда я послал! На кухню!

- На кухне белые, Василий Иваныч!

Пока Чапай доставал из кобуры наган, чтобы выстрелить вверх и закричать "Измена!", Фурманов дивизию поднял в ружье и с докладом к командиру:

- Именем революции, веди нас, товарищ, в бой!

- Ну, коли так, - смягчился Чапай, - тогда, как сказал великий полководец Македо... Ганиба... Ага, товарищ Фрунзе, лучшая защита - стремительная атака!

И с этими словами чапаевцы лавиной бросились на кухню.

Была ли чапаевская дивизия железной, скажет история, а пока брали бойцы кухню наделали столько металлического грохоту и скрежету, что даже у самого комдива на зубах нервы открылись.

Чапаевцы разгромили кухню, разбили котлы, перевернули кашу и пошли дальше - в дивизионные склады. И наверное не устояли бы ветхие деревянные сооружения от такого стремительного натиска революционного пролетариата, и голодала бы чапаевская дивизия еще долго, если бы не отличился Петька:

- Вот су-ка! Вот где, Василий Иваныч!

Он извлек из помойной ямы эту самую суку - не суку, но по всему видно и не кобеля: в белом халате, со стеклянными пузырьками.

- Гляди, где спрятался! А халат-то белый, Василий Иваныч! Стерва белогвардейская!

Мазаные-перемазанные в сажу и кашу бойцы окружили помойную яму и с гневом смотрели на белый халат белогвардейского разведчика.

- Да она баба! - удивился Чапай. - Фу-ты нуты, мы что же у Деникина всех мужиков перебили?

- Белячка! - сиял радостный Петька. - Черт в юбке!

- Как звать? - решительно спросил Чапай.

-Розой ее зовут! - ответил комиссар Фурманов. - Это сотрудник санэпидстанции. Вчера из города приехала искать бактерии.

В чапаевской дивизии наступила молчанка. Чего такое "бактерии" дивизия не знала, а вот что Розу со станции Фурманов привез - это понял каждый и уж подумал: не измена ли в штабе?

- А коли так? Кто докладал об ее приезде? Про материи эти самые?

- Да ты че, Василий Иванович, - ужаснулся комиссар - еще вчера про Розу говорил с пробирками...

- Да не с придирками я! Хочу знать, кто ейной бабе этот дурацкий халат разрешил носить? Нешто у Советской власти нету красной материи?

Тут-то Фурманов и ответил:

- Есть у Советской власти и красная, и оранжевая и, если надо, голубая материи, потому как материализм. Но материю экономить нужно - до коммунизма дорога далекая, мало ли кому еще наш материализм понадобиться. Сколько еще революций может быть впереди! Поэтому лекарям, ученым и поварам Ленин разрешил носить белые халаты! А Розу не трогать! Она здесь для того, чтобы дивизия не дезинтерировала!

Затем слово попросила Роза. Она заклеймила позором красноармейцев, которые безответственно относятся к санитарному состоянию дивизии и уподобляются буржуйским свиньям - сплошь облитых сажей и помоями. Нам с ними не по пути! А еще нам не по пути с тем красноармейцем, который вытаскивал Розу из помойной ямы. Он никогда не придет в коммунизм потому, что хватается руками не за те места, за которые нужно хвататься, чтобы соблюдать личную гигиену! После, Роза заверила, что дивизия дезинтериить не будет, так как наложится запрет на употребление бойцами нечищенной картошки!

-Так-ить, чищеная картошка - это как бы буржуйская, белая, Василий Иваныч, - стал оправдываться Петька. - Да и там, в яме, я Розу совсем не хватал, а арестовал как агрессора...

- Цыц, подлец! - приказал Чапай. Но митинг уже закончился, и Роза снова ушла в яму.

В шашки уже никто не хотел играть. День был испоганен до основания. Бойцы шатались то там, то сям, вспоминая про кашу. Один Петька как бы наглел:

- Василий Иваныч, давай в шашки сбацаем?

Ничего не ответил Чапай. Молча подошел к шашечному полю и как зацепил сапогом со всего маху и белую-чищеную, и черную-нечищеную картошку, что покатилась она за пределы поля.

С той поры прошло немало времени. Что-то, может, и забылось про легендарного комдива, но его удар сапогом по картошке навсегда останется в памяти народной, ибо этот удар подарил миру настоящую пролетарскую игру в шашки, которая называется "игра в Чапаева". Вот как оно все обернулось.